Главная
Год 2015
Год 2016
Год 2017
Год 2018
Карта сайта
Гостевая книга
Алименты

Апрель 2015 г.
Май 2015 г.
Июнь 2015 г.
Июль 2015 г.
Август 2015 г.
Ноябрь 2015 г.
Декабрь 2015 г.


17 мая 2015 г.

Стокгольмский синдром или тоталитарная воспитательная парадигма = семья.

23 августа 1973 года бежавший из тюрьмы Ян Эрик Улссон в одиночку захватил банк «Kreditbanken» (Стокгольм, Швеция), ранив одного полицейского и взяв в заложники четверых работников банка — трёх женщин (Биргитту Лундблад, Кристин Энмарк, Элизабет Олдгрен) и мужчину Свена Сафстрома. По требованию Улссона, полиция доставила в банк его сокамерника — Кларка Улофссона (Clark Olofsson). Заложники звонили премьер-министру Улофу Пальме и требовали выполнить все требования преступников. 26 августа полицейские просверлили отверстие в потолке и сфотографировали заложников и Улофссона, однако Улссон заметил приготовления, начал стрелять и пообещал убить заложников в случае газовой атаки. 28 августа газовая атака всё-таки состоялась. Через полчаса захватчики сдались, а заложников вывели целыми и невредимыми. Бывшие заложники заявили, что боялись не захватчиков, которые ничего плохого им не сделали, а полиции. По некоторым данным, они за свои деньги наняли адвокатов Улссону и Улофссону. В ходе судебного разбирательства Улофссону удалось доказать, что он не помогал Улссону, а, напротив, пытался спасти заложников. С него сняли все обвинения и отпустили. На свободе он встретился с Кристин Энмарк, и они стали дружить семьями. Улссон был приговорён к 10 годам тюремного заключения, где получал много восхищённых писем от женщин. 

Стокго́льмский синдром (англ. Stockholm Syndrome) — термин психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию (идентификация с агрессором), возникающую между жертвой (ребенком) и агрессором (матерью/взрослым) в процессе захвата, похищения и/или применения (или угрозы применения) насилия. Под воздействием ситуации, в которой жертва осознает, что её жизнь или безопасность зависит от настроения и доброго расположения к ней со стороны террориста. Поэтому любой раздражающий фактор, который может вывести из равновесия террориста, будет устранятся самим же заложником (ребенком). По этой причине заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия, и в конечном счёте отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели. Бытовой стокгольмский синдром имеет место и в доминантных/тоталитарных/авторитарных семейно-бытовых отношениях между ребенком и матерью - такая мать называется доминирующей матерью т.е. функциональным террористом. Конечно же у матери нет, как у террориста, пистолета и ситуации захвата заложника и постоянное держание дула пистолета у виска заложника с пальцем на курке, но у неё есть все эти вещи в их функциональных аналогах:  ситуации захвата заложника = это сама семья, которая закрытая ячейка общества; пистолет = система запретов матери.

Мать будет запрещать ребенку все, что ребенок будет делать безотносительно связи с матерью, т.е. самостоятельно, индивидуально т.е. так, где мать не нужна принципиально, например, среди пищевых структур это все, что индивидуализирует и предназначено для индивидуального и/или оформлено, как что-то индивидуальное: мороженное, конфеты, жевательная резинка, чипсы, чупа-чупс и т.п., т.е. все то, что предназначено для индивидуального употребления, т.е все то, что через индивидуализацию и выделенность защищает (т.е. защищает не мать, а защищает некий объект), дает психологическую защищенность. Вы можете спросить, но ведь яблоко или мамин пирожок тоже предназначен для индивидуального употребления и делают ребенку выделенность по сравнению с невыделенностью, когда все едят из одной кастрюли в одно время за одним столом. Но здесь есть очень важная разница - яблоко, слива, морковка, клубника - это все сделала/родила сама мать-природа, и пирожки, пельмешки, котлетки, пюрешки - сделала/родила тоже сама мать. Таким до слез простым способом мать создает смысловой комплекс для своего ребенка, что все что делает мать - это также чисто, правильно, как и все, что делает природа. Что касается мороженного и конфет, то их сделали роботы, америкосы, подонки, чужие, агрессоры и т.п., потому что во-первых, никакая мать кулинарно не может конкурировать с качеством мороженного и конфет, а если попробует конкурировать, то выбор будет сделан ребенком не в её пользу - промышленная конфета все равно вкуснее маминой; во-вторых, конфеты и газировки покупаются в готовом виде в магазине за деньги! Этот денежный фактор является ключевым/детерминирующим. Ребенок очень быстро устанавливает простую причинно-следственную связь: если за деньги можно получить то, что гораздо вкуснее, более индивидуализирующее, да еще и в яркой упаковке (а это ребенку дает чувство самооценки и статуса), чем банальная мамина котлета, то зачем нужна мама, как пищевая структура. Вот и всё. Т.е. мать со своим рвение накормить всех и заплющить всех своей кормежкой  просто не держит никакой конкуренции с обычными конфетами. Также любая мать будет против хот-догов, макдональдсов и т.п. хотя они мало чем отличаются по сути от домашних пирожков и бутерброда с котлетой. Почему? Потому что макдональдсы тоже составляют конкуренцию маминой стряпне, но уже сточки зрения социального аспекта - макдональдсы покупаются и употребляются в специальных кафе, где имеется публика, где можно себя показать и людей посмотреть, т.е. есть возможность для социализации, возможность получить информацию о себе социальном через оппозиции с другими детьми и их родителями, через сравнение отношений других взрослых со своими детьми. Это и есть самое страшное для матери сравнение, потому что ребенок может увидеть, что другие взрослые, тоже мамы и папы, не только по-другому относятся к своим детям, но и относятся лучше к своим детям; и у ребенка закономерно может возникнуть вопрос, почему его мама относится к нему хуже. Мать часто находит топорное решение для этой "проблемы" для себя - она просто детей никуда не водит и от себя никуда не отпускает, лишая возможности увидеть, как другие мамы и папы могут относится к своим детям. Это я проиллюстрировал один пример, когда мать будет запрещать ребенку хотеть что-либо немамино. Аналогичные запреты имеют место и с другими ресурсами для ребенка - пространство, время, вещи, информация: запреты на личное пространство ребенка - когда ребенку запрещают играть где-либо, кроме отведенного места (радом с коробкой с игрушками); запреты на личное время - когда ребенку запрещают играть когда -либо, кроме отведенного времени, например, "гуляешь до 20.00"; запрет на индивидуализацию через "не свои" вещи (мамины туфли не надевай, папин инструмент не трогай) ребенку всегда подсовывают лишь суррогат настоящих вещей - обычные игрушки плюшевые мишки, вот почему ребенок никогда не ценит их, а вот взять папин письменный стол и организовать из него домик, где можно одному или с кем-нибудь избранным посидеть с фонариком ночью и рассказывать страшные истории. Также мать будет запрещать ребенку подбирать на улице палку и играть с ней. Почему? Потому что палка - это индивидуальное средство защиты, которое отрицает мать, делает её ненужной для ребенка. Сравните реакцию аналогичного авторитарного/тоталитарного режима - Советского Союза, в котором запрещалось заниматься каратэ по той же самой причине - человек владеющий каратэ может защитить себя сам, и не нуждается в помощи со стороны. В настоящее время в России запрещено ношение личного огнестрельного оружия - все по той же причине. Потому что гражданин становится независимым, может постоять за себя САМ; запрет на информацию - ребенок задает вопрос взрослому - "а откуда берутся дети?", а взрослый ответит: "мал еще задавать такие вопросы", а потом взрослые удивляются, почему дети ничем не интересуются.

Со стороны заложника имеет место пиетет, трепет, восторженная всепоглощающая любовь к террористу  лишь за то, что террорист в любой момент может прекратить жизнь заложника, но пока этого не сделал - вот за это "пока" заложник станет защищать террориста, лишь за то, что террорист дарит заложнику жизнь - логика ведь простая: коль террорист обеспечивает  жизнь, то сохранение террориста сохраняет и жизнь заложника. Террорист подобно паразиту, вирусу, вклинился в структуру жизнь и сделал подмену, как бы перенаправил смысл жизни так таковой на себя, как смысл жизни. (Мать делает тоже самое, что и террорист - осуществляет подмену понятий для ребенка: служение матери - это и есть смысл жизни.) Дальше больше - заложник сделает все, чтобы оберегать террориста от всех раздражающих факторов - ведь если террорист все время будет в хорошем настроении, то он все время будет дарить жизнь, т.е никогда не нажмет на курок пистолета, который приставлен к виску заложника. Поэтому заложник будет не только злиться на полицейских и всех тех, кто пытается вмешаться в его отношения с террористом, но и активно устранять этих конкурентов на свою ложную безопасность. Функциональным аналогом пиетета, трепета, восторженной всепоглощающей любви к террористу со стороны заложника в случае диадных отношений "мать - ребенок" является то, что: 1) мать предугадывает, что ребенку нужно, и одновременно и ребенок сканирует мать на предмет ухудшения ее настроения. Таким образом, оба как бы замыкаются в один общий аутический комплекс. Пример - это когда мать повсюду следует за ребенком (как кукловод), склонившись над ним и почти переставляя за него ноги, и причитая: "и куда это мы пошли такими ножками", "и  что это мы сказали таким губками", и т.п. И вообще в речи употребляются местоимения деиндивидуализирующие как мать, так и ребенка - мы, нас, наш и т.п., но никогда ни я, он, ты, она; никогда не будет имен, но будут слова-статусы: мама, папа, сестра, бабушка, семья и т.п.; 2) ребенок подобно заложнику будет оберегать мать от всех факторов раздражающих ее - устранять всех, кто критикует мать, злит ее и, вообще, вызывает у нее негативные эмоции. И первым, кто пойдет под нож - отец.

Наглядный пример, как работает система запретов матери. В данном ролике мать запрещает дочери вешать на стену "не-икону" (фотографию не родственника, папы, мамы) т.е. запрещает визуализацию кумира (поп-звезды, любимого актера и т.п.), который подобно конфете или палке дает психологическую защищенность тем, что ребенок сам себя защищает и не требует от матери ничего. Это равносильно тому, что заложник не боится террориста, потому что знает, что пистолет пластмассовый и стреляет водой.

 



 
Лопатин Владимир Владимирович  
Екатеринбург
   Тел.: +7 (982) 6259734    simbioz2004@bk.ru    skype: vlopatinv   fb: Владимир Лопатин


Гостевая книга