Главная
Год 2015
Год 2016
Год 2017
Год 2018
Год 2019
Карта сайта
Гостевая книга
Алименты

 

Январь 2018 г.
Февраль 2018 г.
Март 2018 г.
Апрель 2018 г.
Май 2018 г.
Июнь 2018 г.
Июль 2018 г.
Август 2018 г.
Сентябрь 2018 г.
Октябрь 2018 г.
Ноябрь 2018 г.
Декабрь 2018 г.

 

01 декабря 2018 г.
02 декабря 2018 г.
03 декабря 2018 г.
04 декабря 2018 г.
05 декабря 2018 г.
06 декабря 2018 г.
07 декабря 2018 г.
08 декабря 2018 г.
09 декабря 2018 г.
10 декабря 2018 г.
11 декабря 2018 г.
12 декабря 2018 г.
13 декабря 2018 г.
14 декабря 2018 г.
15 декабря 2018 г.
16 декабря 2018 г.
17 декабря 2018 г.
18 декабря 2018 г.
19 декабря 2018 г.
20 декабря 2018 г.
21 декабря 2018 г.
22 декабря 2018 г.
23 декабря 2018 г.
24 декабря 2018 г.
25 декабря 2018 г.
26 декабря 2018 г.
27 декабря 2018 г.
28 декабря 2018 г.
29 декабря 2018 г.
30 декабря 2018 г.
31 декабря 2018 г.

 

12 декабря 2018 г.

Криминальная психология, преступные типы - С.В. Познышев. Глава 4 - подробнее про экзогенных преступников. Пример преступления с участием экзогенного преступника.

Источник: http://interesno.cc

 Преступление с участием экзогенного преступника
Выше был приведен пример экзогенного преступника, совершившего преступление по нужде. Вот еще один случай, относящийся к той же группе; действующими лицами в нем являются несколько эндогенных преступников и один экзогенный — Иван Иванович Т., которого уговорили принять участие в одном бандитском налете. Дело было так: часов в 10 вечера, 28 декабря 1922 года, Л. с двумя соучастниками пришел к этому рабочему Ивану Т., у которого в это время был в гостях его знакомый электромонтер П., которого он просил о месте и который принес ему известие, что, возможно, ему удастся устроиться, так как заведующий одним детским домом определенно обещал принять Ивана на службу и просил передать ему, чтобы тот к нему явился. Пришедшие три гостя принесли с собой самогонки, которую все присутствующие и стали распивать. Иван пил редко, но приходилось иногда сильно напиваться. В пьяном виде он не буянит, а идет обыкновенно спать. В этот раз они выпили с четверть самогонки, и Иван сильно захмелел. Пришедшие гости стали беседовать о том, что Ивану трудно жить, что положение его тяжелое, что трудовым путем он из него не выбьется, что вот он за родину кровь проливал, а все нищим остался и т. д., а затем предложили ему заработать на одном «деле», ограбить в Перове одного человека, сделать нападение на его дом. Подвыпивший Иван и сидевший у него в гостях П. согласились. У Ивана была одна мысль: купить бы для себя и жены пол пуда хлеба, а то он все время питался одним картофелем, да и тот приходил к концу. Долгая нужда вызвала у него к тому же, смешанное с отчаянием и сознанием беспомощности, чувство озлобленности по поводу своего положения, при котором слова подстрекателей казались ему особенно убедительными. Это чувство, так сказать, прибавило ему смелости и решимости.

Идти пришлось версты полторы. К месту преступления пришли уже часу в четвертом утра. Место и обстановку преступления Иван не помнит, была ночь, да он был, к тому же, пьян и не интересовался; помнит только, что дом был одноэтажный. Надо добавить, что память у него вообще слабая; он плохо помнит внешний вид и очертания предметов, цвета и то, что ему приходилось слышать или читать. Придя к намеченному дому, некоторые из соучастников стали взламывать окно, а другие — в том числе и Иван — остались вблизи у коровника. Взломав окно и освещая помещение электрическими фонариками, соучастники влезли внутрь; Иван влез последним. Изнутри вдруг раздалась команда: «руки вверх! бросай оружие!». В ответ на это бандиты открыли стрельбу; у них было с собой 3 револьвера. Один из соучастников — Л., — отстреливаясь, успел скрыться, остальные были захвачены на месте и сильно избиты сидевшими в засаде; избитых их связали, положили на подводу и повезли «как дрова». Один из участников нападения оказался провокатором. Иван, как только из засады раздалась команда, в ужасном страхе бросился за печку, но его вытащили и избили.

Познакомимся теперь с его личностью. Иван Иванович Т., 27 лет, русский, из крестьян Новгородской губернии, Валдайского уезда. Он сын бедного крестьянина, который прирабатывал, ездя с ассенизационной бочкой за 4 версты в близлежащий город. У отца Ивана было 8 человек детей, 5 сыновей и 3 дочери. Иван — старший из братьев. Семья в общем жила дружно, только отец иногда запивал запоем и тогда бил и жену, и детей. Детей он и трезвый наказывал иногда ремнем и плеткой. Но в общем у Ивана были хорошие отношения с родителями. «Родителями доволен», говорит он. Отец его в 1918 году умер «от простуды», мать жива до сих пор. Сколько он знает, родители его никогда не судились; и сам он раньше не судился. Воспитывался Иван у родителей; учился он в сельской школе 2 зимы, но школы не кончил, так как рано пришлось идти на работу. Он начал работать с 7 лет на железной дороге; детей брали на работу за 15 к. в день — траву щипать, камни убирать, подметать и т. п. Лет 12 — 13-ти он работал года полтора на лесопильном заводе, а потом — на колокольном и на кирпичном заводе. О своем детстве он сохранил печальное воспоминание: ничего в нем, кроме тяжелой работы, не было. «Несешь это, бывало, — рассказывает он про свое пребывание на лесопильном заводе, — корзину с опилками, всю спину до крови веревками перетрешь». Сохранилась в его памяти из детских лет еще одна тяжелая сцена: когда ему было лет 9 —10, как-то оторвался плот, на котором он был с товарищем, и его отнесло на середину озера. Иван страшно испугался, так испугался, что не помнил даже, как его вытащили. Более о его детстве его память не сохранила ничего. «Приятной жизни не видел», говорит он. «Семья была большая — 10 душ, а земли — мало, приходилось родителям помогать». «И отца и мать очень жалею, так как они много работали». Ни особых врагов, ни друзей он в детстве не имел. Ремесла он никакого не изучил, с детства и по день ареста работал чернорабочим. В 1916 г. он поступил на военную службу и пробыл на ней до июля 1922 года. В дореволюционное время он служил в артиллерии; со времени революции поступил добровольцем в красную гвардию из политического сочувствия; с 1919 по 1922 г. служил в Москве красноармейцем при высшей стрелковой школе, где и познакомился с Л., служившим там же. О военной службе сохранил тяжелое воспоминание: — «плохое дело, кровопролитие, много нашего брата погибло там». На войне он был ранен легко в ногу и однажды контужен: его засыпало землей, — «не знаю, — говорит он, — как выкопали, очнулся уже на санитарной повозке». Месяца 3 в госпитале лежал после этого. Он много раз бывал в боях, часто видел раненых, кровь и трупы. Все это на него вначале сильно действовало. Потом это действие ослабело, но привыкнуть к этим зрелищам он не мог. К тому же он не из храбрых и на фронте испытывал страх, иногда настолько сильный, что чуть не падал в обморок. Был однажды случай, когда он бросил орудие и спасался бегством. К опасностям фронтовой жизни и к крови он так и не мог привыкнуть до конца своего там пребывания. Забывал о страхе, только когда во время сражения «разгорячался», тогда он забывал об окружающем и все свое внимание сосредоточивал на том, что обязан был делать. Военная служба принесла ему лишь одну пользу: от товарищей он выучился читать и писать. Занимался, чтобы «получить развитие». Он и теперь желал бы ради этого учиться; и в тюрьме он просил воспитателей принять его в школу, где он особенно хотел бы «послушать лекции по политической части», Но про-читанное он помнит недолго, так как у него плохая память: прочтет и быстро забывает. Он читал Достоевского, Чехова, Л. Толстого, но мало что помнит из прочитанного. С трудом припомнил кое-что из «Преступление и наказание». С Раскольниковым он решительно не согласен: «это зверство — убить человека». «Убивать мы не можем, потому что мы жизни не давали». «Раскольников мог бы и так взять, отнять или как иначе».

«Может быть, и есть такие спецы, что способны убийство сделать», но сам он этого не может. Кражу он допускает, но лишь кражу «по нужде», хотя и ее считает делом плохим, так как за это приходится сидеть. — «Чужое состояние — не мое, не должен я его и брать». — Рассчитать так, чтобы, взяв чужое, не сидеть, никак нельзя. Но почему кража плоха, независимо от тюрьмы, которую за нее назначают, он объяснить затрудняется и говорит только, что «грабить, связаться с людьми, которые крадут, нехорошо». «Можно спокойно владеть лишь тем, что заработал». С заметным эмоциональным тоном и с большой горечью он говорит, что ему приходится «сидеть в этой несчастной тюрьме весной и летом, когда для крестьянства — золотое время, и семья, быть может, от этого голодает». «Я очень раскаиваюсь в своем преступлении, зачем я на него пошел». К крови и ранам он относится с очень неприятным чувством. Посмотрев на картину, изображающую убийство Грозным сына, и заметив кровь, он с неподдельным чувством сказал: «уберите, я не могу этого видеть».

В августе 1922 г. он демобилизовался, приехал в Москву к жене и поселился у нее во Владыкине, где она жила в доме своего отца, который раньше здесь был огородником, но теперь никакого хозяйства не имел; она занималась поденной работой. Женат он с 1922 года, до жены никого не любил, и ни с кем не сожительствовал, имел лишь мимолетные половые связи, большею частью с проститутками. От жены у него дочка. Поселившись у жены, он вынужден был жить на ее счет, что его очень тяготило. Он записался на биржу труда, искал места всюду, где мог, но в течение 6 месяцев никакой службы найти не мог; лишь иногда ему попадался случайный заработок: так, осенью он копал у соседних крестьян картофель, за что получил 2 мешка картофеля. Пить он в это время не пил, в карты не играл, ничего лишнего не покупал, а денег совсем не было и он страшно нуждался. Для характеристики его тогдашнего состояния надо еще прибавить, что у него было смешанное с горькой досадой чувство обиды за то, что он прослужил 2 года в Красной армии и ничего не получил за это, а полгода не может найти себе работы. Этим его состоянием и его нуждой решили воспользоваться его сотоварищи по преступлению. Горько раскаиваясь, что пошел на это дело, Иван уверяет, что, не будь он пьян, он ни в каком случае не согласился бы, несмотря на свое тяжелое положение. Л. знал, что Иван сильно нуждался, и, зная это, верно рассчитал, что преступление покажется ему, — особенно, если его подпоить, — соблазнительным. Так и вышло. Принимая во внимание, что в прошлом Ивана хотя и были тяжелые моменты, но он никогда не добывал средств к жизни нетрудовым способом, что он с искренним эмоциональным тоном дает отрицательную моральную оценку бандитизму и убийству, что в течение 6 месяцев он всячески бился, чтобы что-нибудь заработать трудом, что у него была действительная долго мучившая его нужда, его следует признать экзогенным преступником. Но, с другой стороны, нельзя не учитывать и того обстоятельства, что в его тяжелом положении появился уже просвет, о котором ему сообщил П., так что ему нужно было лишь еще немножко потерпеть, что в его взгляде на кражу есть какая-то опасная уклончивость, довольно растяжимая оговорка «по нужде», которая делает его отношение к этому преступлению похожим на подгнивший забор, который до поры до времени держался, подпираемый и трусостью Ивана, и его привычкой идти по трудовому пути, но порыв ветра, — явившийся в форме известной дозы алкоголя и лукавых слов подстрекателя, — и забор рухнул...

Учитывая, наконец, то, что Иван, в крайнем случае, мог уехать в деревню к матери и там, хотя бы некоторое время, переждать полосу своих невзгод, надо признать, что у его преступления есть и известный «личный» корень. Теперь, по освобождении от наказания, он рассчитывает уехать с семьей в деревню и заняться там восстановлением хозяйства. Но это он мог сделать до преступления. И это тем более легко было ему сделать, что с родными у него были все время хорошие отношения; он с большою сердечностью, даже со слезами в голосе отзывается и о своей семье, — о жене и ребенке, — и о матери, братьях и сестрах. В тюрьме он сильно тоскует о них и постоянно думает о том, как идет их хозяйство. Он, несомненно, хозяйствен и экономен, сорить деньгами не любит, хотя не скуп, но расчетлив, «Надо каждую копейку ставить на счет», — говорит он. Поэтому он избегал каких-либо развлечений и угощений, лишь изредка позволял себе выпить. Характера он довольно угрюмого, шумного веселья не любит. Ни вечеринок не посещал, ни ухаживанием за женщинами не занимался. Жену и ребенка любит и замечал за собой, что несколько ревнив. Он весь постоянно поглощен мыслью об устройстве материальной стороны своей жизни, но большой способности хорошо устраиваться не обнаруживает. Он несколько флегматичен и не особенно энергичен. Заметна у него нервность, способность быстро приходить в состояние волнения, впечатлительность; его преобладающее настроение — печальное. Но он не вспыльчив, не очень лжив, а когда лжет, то выдумывает не столько факты, сколько их объяснения и оправдания.




Также на тему "Ликвидация правовой безграмотности."



 
 

Лопатин Владимир Владимирович

Тел.: +7 (982) 6259734   
simbioz2004@bk.ru
skype: vlopatinv 
 fb: Владимир Лопатин
Instagram: lopatinwladimir