Лопатин В.В.

15 мая 2019 г.

Назад • Вверх • Далее

Карнавал по Бахтину.


Вот по телевизору в очередной раз пошутили про жопу. А вот батя с мужиками раскатывается в хохоте после сальной фразочки. А вот мем про… Впрочем, ты выше всего этого, выше всякой шутки ниже пояса.

А что, если я скажу тебе, что ты просто заносчивый понторез? И не просто скажу, а призову в свои союзники теорию карнавала, которую создал один из известнейших культурологов ХХ века – Михаил Михайлович Бахтин.

Вообще Бахтин породил множество концепций и категорий, которые с большим энтузиазмом используют как отечественные, так и зарубежные гуманитарии – здесь тебе и хронотоп, и полифонизм, и ещё куча, но сегодня нас интересует только концепция карнавала. Она легла в основу книги «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса» и является универсальным определением смеховой культуры. Сложно? Бахтин объясняет, почему нам смешно.

Примером, от которого отталкивается Бахтин, является карнавал — традиционный европейский праздник, аналогичный нашей Масленице, однако в данном случае под карнавалом подразумевается любой народный праздник со своими обрядами и обычаями. Такие праздники разительно отличаются от официозных и противостоят им, фактически строят новый мир. Средневековый человек мог спокойно всё утро бубнить в церкви «Аве Мария», и это был один мир. А выйдя из церкви, он шёл пить пиво, хватать девок за сиськи и кататься на козе, и это был уже другой мир, карнавальный. Если ты не знал, то это положение дел называется умным словом бинарность. Да, загадка про два стула, кстати, тоже бинарность и вполне может стать поэтическим осмыслением теории карнавала. Пики символизируют официальный мир строго принуждения, а… эм… второй стул символизирует мир карнавала именно в том виде, в каком он есть.

Чем же так прекрасен этот дивный новый мир? Во-первых, размывается грань между зрителем и исполнителем: «Карнавал не созерцают, – в нем живут, и живут все, потому что по идее своей он всенароден. Пока карнавал совершается, ни для кого нет другой жизни, кроме карнавальной. От него некуда уйти, ибо карнавал не знает пространственных границ». Фактически во время карнавала он и становился жизнью, выйти из него было нельзя, да не больно-то и хотелось. Почему? Да потому что, и это во-вторых, карнавал обращает участников к мифическому золотому веку, когда всё у всех было хорошо, все были изначально равны, в кисельных берегах текли молочные реки, а коровы были размером с цех.

В-третьих, в основе карнавала лежит праздник. Неожиданно, да? Кстати, вопрос на засыпку. Зачем нужен праздник? Не выходной, а именно праздник? Бахтин считает, что праздники необходимы для преодоления неких кризисов и возникают именно в переломных точках общественного развития. Что такое кризис? Это упадок, но и возрождение. Бинарность! В моменты возрождения не хочется думать об иерархии, и все люди становятся равны: «Человек как бы перерождался для новых, чисто человеческих отношений. Отчуждение временно исчезало. Человек возвращался к себе самому и ощущал себя человеком среди людей. И эта подлинная человечность отношений не была только предметом воображения или абстрактной мысли, а реально осуществлялась и переживалась в живом материально-чувственном контакте».

Как же эта человечность осуществляется? Через жопу – в прямом смысле этого слова. Вырабатывается особый этикет, который соответствует перевёрнутому вверх дном миру. Собственно, и сам этот этикет перевёрнут с ног на голову. Меняются местами верх и низ, голова и задница (на ягодицах, например, рисуют глаза, а на голову надевают штаны), мужское и женское (отсюда мужики в юбках и бабы в портках). Ругательства становятся основной знаковой единицей, проще говоря, общаются только ими, а сами ругательства красивые и гладенькие, как яичко на Пасху. А шутки ниже пояса не только смешили народ и унижали адресата, но и возрождали и обновляли его. Почему? Дело в топографии. Народ в средневековье был тёмным, в основном крестьянским или недалеко от крестьян ушедшим. Для них существовали верх и низ. Верх был тем местом, где существует жизнь – ходят люди и звери, летают птицы, колосится рожь. Но зарождалась жизнь внизу, в земле. То же самое и с человеком – детородные органы ниже пояса, голова с разными мыслями выше. Поэтому, низвергая потоки ругани, люди на карнавале приглашали на перерождение и обновление.

Над всем этим на карнавале носился Смех. «Карнавальный смех, во-первых, всенароден (всенародность, как мы говорили уже, принадлежит к самой природе карнавала), смеются все, это – смех «на миру»; во-вторых, он универсален, он направлен на все и на всех (в том числе и на самих участников карнавала), весь мир представляется смешным, воспринимается и постигается в своем смеховом аспекте, в своей веселой относительности; в-третьих, наконец, этот смех амбивалентен: он веселый, ликующий и – одновременно – насмешливый, высмеивающий, он и отрицает и утверждает, и хоронит и возрождает. Таков карнавальный смех. Отметим важную особенность народно-праздничного смеха: этот смех направлен и на самих смеющихся. Народ не исключает себя из становящегося целого мира. Он тоже незавершен, тоже, умирая, рождается и обновляется».

Теорию карнавала активно используют культурологи, филологи и антропологи для объяснения многих далёких от обыденной жизни вещей. Впрочем, никто не запрещает распространить её действие на очередную батину шутейку или новый законопроект.

Источник: https://btnews.me



Также на тему "Ликвидация правовой безграмотности."




Лопатин Владимир Владимирович


Тел.: +7 (982) 6259734   
simbioz2004@bk.ru
skype: vlopatinv