Лопатин В.В.

28 июня 2019 г.

Назад • Вверх • Далее

Приказ № 428.


Министр культуры России Владимир Мединский объявил, что нашел в архивах прежде засекреченные документы 1942 года, подтверждающие, что история о подвиге 28 панфиловцев – правда, а не художественный вымысел журналиста Кривицкого. Это заявление вызывает сомнения у историков, считающих, что с наукой оно имеет мало общего, а убедительных документов Мединский не предоставил.

Зато в советских архивах хранятся другие документы того периода, когда немецкие войска подошли к Москве. Они рассказывают о том, как 77 лет назад, в ноябре-декабре 1941 года, панфиловцы выполняли безжалостные приказы Сталина. Например, такой рапорт:



Военный комиссар Панфиловской дивизии Погорелов отчитывается, что "при помощи зажигательной смеси, простым поджогом и артогнем" с 19 по 30 ноября 1941 года были уничтожены 50 населенных пунктов под Москвой.

Почему Красная армия сжигала советские села?
17 ноября 1941 года Ставка Верховного Главного Командования отдала приказ №428, в котором такая тактика объясняется необходимостью выкурить немцев из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом. Сталин и маршал Борис Шапошников, подписавшие приказ, распорядились: "Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог. Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами".
Мужчины и женщины спасают свои пожитки из горящих домов, подожжённых советскими солдатами в рамках политики выжженной земли, пригород Ленинграда, 21 октября 1941 года
Знаменитый советский диверсант Илья Старинов характеризовал приказ Сталина как аморальный и преступный, бессмысленный и вредный с военной точки зрения. Он писал, что если бы тактика выжженной земли, которую предлагал Сталин в 1941 году, была осуществлена повсеместно, то во время оккупации вымерло бы почти все население левобережных областей Украины и оккупированных территорий России. Но распоряжения вождя не обсуждаются. Офицер Панфиловской дивизии, герой Советского Союза Баурджан Момыш-улы в книге "За нами Москва", вышедшей в Алма-Ате в 1962 году, пишет об отчаянии и гневе жителей сельских домов, сожженных красноармейцами.

К нам приехал начальник артиллерии дивизии подполковник Виталий Иванович Марков. Видно, он еще переживал гибель своего боевого друга и соратника – Ивана Васильевича Панфилова, нашего комдива. <…>
– Знаете, – с грустью сказал он мне, – нам приказано оставить занимаемые позиции и отойти на следующий рубеж. И приказано сжигать все на пути нашего отступления...
– А если не сжигать? – вырвалось у меня.
– Приказано. Мы с вами солдаты.
– Есть, приказано сжигать все! – машинально повторил я.
Ночью запылали дома: старые, построенные еще дедами, почерневшие от времени, и совсем новые, срубленные недавно, еще отдающие запахом смолы. Снег таял от пожаров. Люди, что не успели своевременно эвакуироваться, протестовали, метались по улицам, тащили свои пожитки.
К нам подошла пожилая русская женщина, еще сохранившая былую красоту и стройность; пуховая шаль висела на ее левом плече, голова с серебристо-гладкой прической была обнажена. Губы женщины сжаты, грудь вздымалась от частого и тяжелого дыхания. Она не суетилась, нет – она была как комок возмущения. И это возмущение пожилой красивой и стройной женщины было страшно.
– Что вы делаете? – строго спросила она Маркова.
– Война, мамаша, отечественная, – ляпнул я.
– А наши дома, по-твоему, не отечественные? Какой дурак назначил тебя командиром? – крикнула она и со всего размаха ударила меня по лицу. Я пошатнулся. Марков отвел меня в сторону...
Деревня горела. Мы уходили, озаренные пламенем пожара. Рядом со мной шел Марков. Мы долго молчали. Меня душила обида: меня бабушка не била, отец не бил, а тут...
Я взглянул на Маркова – он показался совсем маленьким. С опущенной головой, он, видимо, все еще искал ответа на свое горе. Самое страшное горе то, которое молчит. Марков все время молчал. Позади нас слышался мерный звук приглушенных шагов. Батальон шел. Батальон молчал.
Историк Марк Солонин напоминает о том, что предшествовало ноябрьскому приказу: "Начать нужно с 3 июля 1941 года, когда товарищ Сталин, стуча челюстью по краю стакана, обратился к "братьям и сестрам". Он сказал совершенно ясно: "Перед вынужденным отступлением Красной армии не оставлять врагу ни килограмма зерна, ни литра горючего. Все ценное имущество, скот, запасы продовольствия должны безусловно уничтожаться". Это было решение превратить территорию, которая будет захвачена немцами, в безлюдную выжженную пустыню".

Красный карандаш начальника отметил подтасовки в отчете Панфиловской дивизии от 1 декабря 1941 года: сожженная деревня Горки упомянута три раза. 6 декабря появляется новый рапорт о выполнении сталинского приказа. Военком Фролов сообщает о том, как постепенно сжигаются поселок Крюково и село Алабышево.
8 декабря появляется третий отчет: подчеркнутые в нем деревни сожжены полностью, возле других карандашом указано, сколько процентов строений уничтожено.
"Приказ Сталина в хаосе 1941 года выполнялся плохо. Именно благодаря этому на оккупированной немцами территории осталось удивительно много живых людей. Если бы он выполнялся так, как он был поставлен, и на этой территории не было бы ни одного килограмма зерна и литра горючего, и приказы о разрушении инфраструктуры тоже бы выполнялись неуклонно, то все население бы просто вымерло. Немцы не обещали никого кормить, кроме того, они просто не имели возможности в дополнение к трехмиллионной армии, которую они держали на Восточном фронте, еще и кормить примерно 60 миллионов гражданского населения. Тем не менее, имело место повсеместное разрушение инфраструктуры, особенно после 17 ноября. В это время приказы Сталина, по крайней мере на Западном фронте, то есть непосредственно вокруг Москвы, выполнялись", – говорит Марк Солонин.
Приказы уничтожать все на пути врага в 1941 году отдавались неоднократно. 22 июля 1941 г. ГКО спустил партийным органам директиву, в которой предписывалось уничтожать все посевы технических культур, а из государственных посевов зерновых культур и картофеля передать остающимся колхозникам по полтора-два гектара на хозяйство: "Всю остальную часть посевов зерновых культур и картофеля уничтожать путем скашивания в зеленом виде на фураж для нужд Красной армии, скармливания и вытаптывания скотом, сжигания и тому подобное". 18 августа отступавшие советские войска вывели из строя Днепровскую ГЭС, а затем подорвали ее плотину. Взрыв осуществила часть НКВД, точное число погибших – как красноармейцев, так и жителей затопленных районов – неизвестно. "Скопившиеся в плавневой части острова Хортица подразделения советских войск не были предупреждены о предстоящем взрыве и его возможных губительных последствиях. Вода, хлынувшая из верхнего бьефа через пролом в плотине, вздыбилась 20-метровой волной невиданной силы. Часть воды, прокатившаяся по руслу низового Днепра, обрушилась на остров, на вооруженных, но беззащитных перед стихией людей. Когда волна ушла, на вербах, вязах и дубах остались висеть в неестественных позах сотни (если не тысячи) солдат. Когда пятитысячному отряду немцев буквально на следующий день удалось захватить Хортицу, они согнали женскую часть населения острова и приказали убирать тела утонувших красноармейцев, разбросанные по полям и огородам, висевшие на деревьях в плавнях. Как свидетельствуют очевидцы, волна смыла расположенные ниже Днепрогэса на несколько километров причалы, жилые постройки, погубила скот и людей. Точный ущерб, конечно, никто не подсчитывал", – рассказывает историк Константин Сушко. В сентябре 1941 года были взорваны дома на Крещатике в Киеве, в ноябре Успенский собор Киево-Печерской лавры.


Источник: https://www.svoboda.org



Также на тему "Шаблоны и стереотипы."